ИС: Литературная Россия, № 31
ДТ: 28. 07. 1967

Тургенев и Уитмен

Двенадцатого ноября 1872 года Тургенев писал своему приятелю Анненкову:

"А Рагозину я вместо отрывка из "Записок охотника" пошлю несколько переведенных лирических стихотворений удивительного американского поэта Уальта Уитмана (слыхали ли Вы о нем?) с небольшим предисловием. Ничего более поразительного себе представить нельзя"1.

Восьмого декабря того же года Тургенев сообщал тому же Анненкову, что переводы из Уитмена "сели на мель"2.

Считалось, что от этого увлечения американским поэтом в тургеневском литературном наследии не осталось никакого следа.

Но вот через 94 года одна из рукописей Тургенева, хранящихся в Парижской национальной библиотеке, была опознана как черновик перевода известных стихов Уолта Уитмена, написанных в самом начале гражданской войны (1861).

Честь этого открытия принадлежит сотруднице Пушкинского дома Академии наук СССР И. Чистовой (Ленинград). Она опубликовала тургеневский перевод в журнале "Русская литература" (1966, № 2).

Текст этого тургеневского перевода такой:

Бейте, бейте, барабаны! - Трубите, трубы, трубите!
Сквозь окна, сквозь двери - врывайтесь, подобно
Наглой силе безжалостных людей!
(безжалостно, подобно наглым и сильным людям)
Врывайтесь в торжественный храм и развейте
Сборище богомольцев;
В<рывайтес>ь в школу,
Где ученик сидит над книгой;
Не оставляйте в покое жениха - не должен он
вкушать счастье с своей невестой,
И мирный земледелец не должен вкушать тишину,
радости мира, не должен пахать свое поле
и собирать свое зерно -
Так сильны и нагло ужасны ваши трескучие раскаты,
о бар<абаны>! - так резки ваши возгласы, о трубы!

Б<ейте>, б<ейте>, б<арабаны>! - Т<рубите>, т<рубы>, т<рубите>!
Заглушайте торговый шум и суету - грохот колес по улицам!
Готовы ли постели в домах для сонных людей,
желающих отдыха ночного?
Не должны спать эти люди в своих постелях,
Не должны купцы торговать днем - ни барышники, ни аферисты -
Хотят ли они продолжать свое ремесло?
Хотят ли говоруны говорить?
Хотят ли певцы пытаться запеть?
Хочет ли законник встать в Палате, чтобы
защищать свое дело перед судьею?
Гремите, трещите, быстрее, громче, барабаны, -
Трубы, трубите резче и сильнее!

Б<ейте>, б<ейте>, б<арабаны>! - Т<рубите>, т<рубы>, т<рубите>!
Не вступайте ни в какие переговоры,
не останавливайтесь ни перед каким законом;
Пренебр<егайте> робким - пренебрегайте плачущим и молящим,
Пренебр<егайте> стариком, умоляющим юношу;
Пусть не слышатся ни голоса малых ребят, ни жалобы матерей;
Пускай потрясаются столы, трепещут
лежащие на них мертвецы в ожидании доски.
Оттого сильны и пронзительны Ваши удары,
о грозные барабаны,
так громки Ваши возгласы, о трубы!

И. С. Чистова вполне правильно уведомляет читателей, что это стихотворение - "призыв к гражданам северных штатов отказаться от будничных дел, забот, удовольствий и наслаждений во имя борьбы с рабовладельцами Юга".

Тургеневский текст - черновик, или, вернее, подстрочник. У нас нет никакого права предъявлять к нему строгие требования. Можно ли сомневаться, что в окончательной версии многие строки зазвучали бы более динамическим ритмом и, конечно, звуки барабана не были бы названы "наглыми" и "нагло ужасными", так как для Уитмена это благородные звуки, зовущие к битве за правое дело.

И вряд ли Тургенев сохранил бы в окончательном тексте слова "развейте сборище богомольцев". Богомольцами чаще всего называли тех странников, что бросали родные места и отправлялись молиться далеким святыням. Уитмен имел в виду не этих бродячих паломников, а постоянных прихожан "величавого храма", что и обозначено у него точным термином congregation.

Слово "сборище" здесь тоже не подходит, так как в нем есть оттенок порицания и даже презрения, отсутствующий в подлинном тексте.

Можно думать, что в дальнейших строках Тургенев отказался бы также от таких жеманных и слащавых словечек, как "вкушать счастье с своей невестой", "вкушать тишину радости мира", потому что такие "вкушения" чужды и враждебны поэтике Уитмена.

Да и невесты здесь нет никакой: bride-groom и bride - молодожены.

Не сомневаюсь также, что Тургенев исправил бы одну свою словарную ошибку. Уитменское stop for no expostulation вовсе не значат "не останавливайтесь ни перед каким законом". Подлинный смысл этой фразы такой: "не останавливайтесь для прере-каний, для доказательств своей правоты".

И, конечно, в окончательном тексте Тургенев попытался бы приблизиться к рит-мическому строю переводимого текста.

Возьмем хотя бы первую строку:

Beat! beat! drums! blow! bugles! blow!

В ней всего семь слогов, и оттого она звучит энергично и нервно. А в тургеневском переводе - шестнадцать.

Бейте, бейте, барабаны! - Трубите, трубы, трубите!

Это тягуче и вяло.

В своем переводе того же стиха я попытался довести количество слогов до самого крайнего минимума:

Бей! Бей! барабан! - Труби! труба! труби!

Вместо шестнадцати слогов стало одиннадцать, и я надеюсь, что на фоне русского долгословия они воспринимаются ухом как английские семь. Но возможно, что я ошибаюсь… Во всяком случае, для меня несомненно, что Тургенев в своем переводе нашел бы подлинный эквивалент этой лаконичной и отрывистой дикции.

Вторая строка самая трудная. Тургенев перевел ее так:

Сквозь окна, сквозь двери - врывайтесь, подобно
Наглой силе безжалостных людей!

Если посмотреть в современные издания Уитмена, там не найдете никаких "безжалостных людей". Но это отнюдь не отсебятина переводчика. Дело в том, что Тургенев пользовался одним из старинных изданий "Листьев травы", где говорится именно о безжалостных людях (force of ruthless men)3. Тургеневу новый - окончательный вариант остался неизвестен, но мы в своем переводе должны, конечно, воспроизвести именно этот вариант. Бальмонт, переводя тот же стих, написал: "с неумолимой силой", но, к сожалению, это очень далеко и от смысла, и от ритмики подлинника. В подлиннике сказано не "с неумолимой силой", а "подобно неумолимой силе" (like a ruthless force), из чего следует, что, хотя Уитмен изгнал из этой строки "людей", представление о людях все же у него сохранилось. Иначе зачем бы он употребил слово "like" ("подобно", "как"). Нельзя же говорить: "барабаны врываются в дом, подобно силе".

Это наводит на мысль, что force здесь "боевая сила", "военный отряд", так как одно из значений слова force - войско, армия, флот. В переводе этого стихотворения я было написал: "как беспощадная рать", но рать здесь едва ли пригодна, так как в ней есть старославянский оттенок. В другом варианте я перевел эту фразу: "ворвитесь бурной ордой". Теперь мне кажется, что к подлиннику ближе всего "как боевой беспощадный отряд". Но, может быть, я не прав. Очень хотелось бы, чтобы читатели подсказали мне наиболее точный перевод этих слов.

В 1906 году в брюсовском журнале "Весы" (№ 12) я уже писал о значении этих неподдающихся переводу слов - и с тех пор переводил все стихотворение снова и снова.

Теперь, в 1967 году, прочитав тургеневский подстрочник, я сделал новую, чуть ли не десятую попытку перевести это стихотворение Уитмена. Конечно, было бы кощунством состязаться с Тургеневым, если бы у нас был окончательный текст его перевода. Но, повторяю, перед нами черновой набросок, заготовка, еще не обработанная мастером. Это, так сказать, более или менее точная калька английского текста, в которой личность Тургенева еще не успела отразиться. Поэтому я и решаюсь предложить читателям свой перевод:

Бей! бей! барабан! - труби! труба! труби!
В двери, в окна ворвитесь, как отряд беспощадных бойцов,
В церковь - гоните молящихся!
В школу - долой школяров! нечего им корпеть над учебниками,
Прочь от жены, новобрачный, не время тебе тешиться с женой,
И пусть пахарь забудет о мирном труде, не время
пахать и собирать урожай,
Так бешено бьет барабан, так громко кричит труба!

Бей! бей! барабан! - труби! труба! труби!
Над грохотом города, над уличным громом колес!
Кто там стелет постели для идущих ко сну?
не спать никому в тех постелях,
Не торговать, торгаши, долой маклеров и барышников,
не пора ли им наконец перестать?
Как? болтуны продолжают свою болтовню,
и певец собирается петь?
И встает адвокат на суде, чтобы изложить свое дело?
Греми же, барабанная дробь, кричи, надрывайся, труба!

Бей! бей! барабан! - труби! труба! труби!
Не вступать в переговоры, не слушать увещаний,
Пронеситесь мимо трусов, мимо хнычущих и молящих,
Мимо старика, что слезно заклинает молодого,
Заглушите крики младенцев и жалобы их матерей,
И встряхните даже мертвых, что лежат сейчас
на койках, ожидая похорон!
Так грозно ты гремишь, барабан, так громко ты воешь, труба!

Корней Чуковский,
Лауреат Ленинской премии

1 Полное собрание сочинений и писем И. С. Тургенева, т. Х, 1965, стр. 18.

2 Там же, стр. 31.

3 См. Variorum Readings в кн. "Leaves of grass" by Walt Whitman, edited by Emoru Holloway. N. Y. 1929, p. 647.

Вернуться к оглавлению страницы


Яндекс цитирования