ИС: Честертон Г. «Жив человек». М.; Л., с. 7 – 11
ДТ: 1924

Предисловие к книге Гильберта Честертона «Жив человек»

I


Гилберт Кит Честертон известен у нас в России, главным образом, как автор единственной книги – иронической повести «Человек, который был Четвергом». Между тем он чрезвычайно плодовитый писатель: если бы издать все, что написано им, получилось бы не меньше ста томов. Разнообразие его талантов поразительно: он пишет и баллады, и рецензии, и философские этюды, и романы, и сыщицкие повести, и морально-религиозные проповеди, и куплеты на злобу дня! Кроме того, он газетный поденщик, журналист на все руки, и нет, кажется, такого явления в английской общественной жизни, на которое он не откликнулся бы.

Откликается он задорно и громко, никогда ни с кем не соглашаясь, полемизируя со всем человечеством. Он всегда при особом мнении – Athanasius contra mundum. Он врывается в мир прочно-установленных истин, как бык в посудную лавку, с неукротимой и буйной энергией, и чем он буйнее, тем веселее. Он один из самых бравурных писателей Англии. Нельзя себе представить Честертона унылым, обескураженным или просто усталым. Он постоянно машет кулаками, рвется в бой и зычно хохочет, словно трубит в боевую трубу. Эта буйная энергия мысли сказывается даже в ритмах его стихов, всегда мажорных, полнокровных, жизнерадостных. (Полнокровие свойственно ему и физически: уже около четверти века над его феноменальной толщиной изощряются карикатуристы Fleet Street).

Боевой жизнерадостностью преисполнен и его роман «Жив человек». – Люди, будьте счастливы! – требует в этом романе двойник Честертона, буйнорадостный Инносент Смит, и для того, чтобы люди почувствовали очарование жизни, стреляет в них из револьвера и кувыркает их над бездонными пропастями. Великолепны в этом романе страницы, где Инносент Смит, под угрозою смерти, заставляет мрачного пессимиста, ученика Шопенгауэра – усесться верхом на водосточной трубе и, свесив ноги над бездною, петь благодарственную песню о счастье:

Какое счастье было мне
В веселой Англии родиться
И здесь, на этой крутизне,
С улыбкой радости явиться!

Подобно своему Инносенту, Честертон принуждает и нас восхищаться лужами, горшками, занавесками, селезнями. Его миссия в том, чтобы заставить читателя по-новому ощутить счастье жизни. Для выполнения этой задачи, он стреляет в нас, как Инносент Смит, и не его вина, если выстрелы его – холостые.

II


Вглядевшись ближе, начинаешь догадываться, что этот бык, ворвавшийся в посудную лавку, ручной. Как бы ни метался он по лавке, посуда остается цела. Он и пылинки не тронет во всем укладе современной Англии. Побушевав, сколько нужно, через несколько страниц утихомирится и смиренно прославит все сущее. За это и любит его средний англо-американский читатель: за то, что он бунтарь-верноподанный, за то, что, под личиной еретика, в нем скрывается закоренелый догматик, который с самими революционными жестами выступает на защиту старозаветных традиций.

И в этом отношении Инносент Смит является двойником Честертона: такой же симулянт революционного пафоса. Вначале кажется, будто он только и делает, что своим неистовым буффонством ниспровергает все уставы и каноны, но в последних главах он оказывается одним из самых верных агнцев современного мещанского стада. Как и подобает такому верному агнцу, он, например, высказывает игривые софизмы о том, что всякая революция есть возвращение вспять, к дореволюционному быту, что всякий прогресс есть иллюзия, и проч. Недаром он сотрудник Daily News, либерал-постепеновец. Рядом с ним даже такие умеренные люди, как Герберт Уэллс, Бернард Шо и Голсуорси, кажутся крайними левыми.

Для того чтобы произвести впечатление дерзкого, задорного, боевого писателя, Честертон постоянно прибегает к одному литературному приему, который от частого применения успел обветшать. Прием заключается в том, чтобы каждый банальнейший трюизм обывательской мудрости вывернуть наизнанку, отчего неопытному глазу любая тривиальная мысль может показаться парадоксом. Этот безобидный прием, завещанный английскому журнализму Оскаром Уайльдом, доведен у Честертона до крайности. Трудно найти в его книгах страницу, где не было бы изготовленных таким механическим путем парадоксов. Вначале они пугают, и радуют, но потом становится ясно, что банальщина навыворот – та же банальщина.

III


Здесь органический порок Честертона, парализующий его влияние на современного русского читателя. Но внешних чисто литературных достоинств у него великое множество: подвижный, непоседливый, диалектический ум; горячий темперамент сангвиника; ошеломительная эксцентричность сюжетов; универсальная эрудиция; богатый и разнообразный словарь, – все качества большого писателя. Таким и является Честертон в сознании образованного английского общества. Совершенное им в прошлом году лекционное турне по Америке показало, до какой степени он популярен: турне превратилось в триумфальное шествие; такими овациями американцы встречали в свое время только Чарльза Диккенса.

В настоящее время Честертону около пятидесяти лет. Он родился в Лондоне в 1873 году. Первый сборник его стихов «Неистовый Рыцарь» вышел в 1900 году. Из романов и повестей, написанных им, наибольшим успехом пользуются «Наполеон из Ноттинг Хилла» (1903), «Клуб удивительных промыслов» (1905), «Человек, который был Четвергом» (1907), а также две книги детективных рассказов о католическом патере Брауне, который посвятил себя уголовному сыску: «Мудрость отца Брауна» и «Простосердечие отца Брауна». Последняя из его беллетристических книг – «Жив человек» – написана в 1913 году, за год до германской войны.

В Англии Честертона ценят, главным образом, как литературного критика. Его книги о Роберте Браунинге (1903), о Диккенсе (1906), о Бернарде Шо (1909) – выдержали множество изданий. Под фельетонной фразеологией читателям удалось уловить глубоко-продуманные, самобытные мысли. Можно смело сказать, что все современное поколение английских читателей ощущает Диккенса – по Честертону. Его критические статьи исчисляются тысячами. Среди них наиболее значительны те, которые вошли в его книгу «Двенадцать типов» (Байрон, Лев Толстой, Вальтер Скотт, Карлейль и др.). Его философские взгляды наиболее полно отразились в двух сборниках литературно-философских этюдов: «Еретики» (1905) и «Ортодоксия» (1908). Как эссеист он не имеет себе равных в современной английской словесности. Популярнейшим сборником его эссеев являются его «Потрясающие пустяки» (1909), где читателю, между прочим, предлагаются такие сюжеты: «Что я нашел у себя в кармане», «О лежании в постели», «Ортодоксальный цирюльник», «Игрушечный театр», «Доисторическая железнодорожная станция», «Трагедия двухпенсовой монеты», «Почему хорошо иметь только одну ногу», и проч. В прошлом году в Англии с большим шумом была встречена его книга «Евгеника и другие несчастья», вызвавшая резкую отповедь Бернарда Шо. К сожалению, эта книга известна нам пока лишь по заглавию.

К. Чуковский


Вернуться к оглавлению страницы


Яндекс цитирования