ИС: В. Шекспир. Бесплодные усилия любви, Всесоюзное управление по охране авторских прав, Москва, тираж 300 экз. Редактор А.В. Гольцман.
ДТ: 1945

О "Бесплодных усилиях любви"

В пьесе два лагеря – мужской и девический – ведут между собой войну, причем каждый боевой эпизод неизменно заканчивается полным триумфом девического. Эта война декларируется обеими сторонами не раз:

Развейте знамена и ринемся в атаку.
Круши их, бей, коли!

восклицают мужчины, собираясь в любовный поход. И в девичьем лагере такой же воинственный клич:

Набег! Нашествие! К оружию скорей,
И прямо в бой, в огонь, злым недругам навстречу!

Причем мужчины всякий раз разбиты, посрамлены и унижены. С насмешливым презрением говорят о них женскому лагерю:

На вас опять идут злосчастные вояки,
Готовьте отразись их жалкие атаки.
Они без маски, да! – и видно по глазам,
Какой они сейчас испытывают срам.
В женском лагере говорят о мужчинах:
Однако мы пощады не даем
Поклонникам своим!
Так что же! Поделом!
Вольно же им, глупцам, за все насмешки наши
Так дорого платить.

Вот эта-то извечная война мужчин и женщин является единственной темой шекспировской пьесы, причем в духе великих гуманистических идей Ренессанса женщины представлены здесь в таком ореоле, их благосклонность является таким недосягаемым счастьем, всякий, кто по какой бы то ни было причине, отречется от них, ошельмован здесь с такой жестокостью, что кажется, ни в одной из европейских литератур нет и не было другого произведения, где утверждалось бы с такой силой все могущество женщины, ее, так сказать, майестатность:

О, возможно ли,
Чтоб юноши достигли совершенства
В дознании истины, не зная обаянья
Прекрасного девичьего лица,
Из женский глаз извлек я эту мудрость,
Они – те академии, те книги,
Откуда пышет пламя Прометея.

Такова, по словам этой пьесы, светлая и благотворная роль, которую женщины играют в жизни мужчин. Никогда еще в мировой литературе не звучал более пламенный гимн во славу женской власти над мужскими сердцами.

Эта власть, судя по пьесе, троякая:

1. Раньше всего в телесном обаянии. Сила полового влечения, которое делает женщину необходимой для мужчины, как воздух, – показана здесь с юношеской страстью.

2. Но эта сила сочетается по Шекспиру с могуществом ума, здравого смысла, великолепного женского чувства реальности. Мужчины – даже умнейшие – кажутся в этой пьесе глупцами при всяком столкновении с женской проницательностью, женской смышленостью. Мужчины в плену у своего эвфуизма – им замутили мозги их собственные пышные речи, напыщенная фразеология ослабила их чувство реальности, они утратили меру вещей, а женщины своим насмешливым здравым смыслом уничтожают весь чад эвфуизма, – и каждую минуту сводят мужчин с искусственных облаков на землю. Хотя исторически эвфуизм был, главным образом, прихотью женщин – по Шекспиру это всецело болезнь мужчин, от которых их излечивают женщины.

3. Но главная победа женщин в этой пьесе – моральная. С необыкновенной для тех времен новаторской смелостью Шекспир в конце своей пьесы указывает, что женщина служит нравственному очищению мужчины, что она источник мужского благородства, что мужское влечение к женщине-самке переосмысляется, преобразуется, благодаря ей, в жажду высокого подвига, самоотвержения, идейного служения людям.

Какие-то чрезвычайно русские ноты звучат в заключительной сцене пьесы, когда главным условием приобретения женской любви оказывается помощь страдальцам, ухаживание за больными, тяжелые полевые работы – вообще подвижничество. В заключительной сцене пьесы Розалина де Бирону:

Ваш плодородный мозг такой густою
Полынью весь зарос и чтоб могли вы
Освободить его от этих плевел
И тем завоевать мою любовь, –
Коль вы ее желаете! – дешевле
Вам не купить ее, – вы каждый день
Должны в теченье года посещать
Немых страдальцев, стонущих больных,
Чей бедный слух на горестном одре
Их собственные стоны оглушили.

Это кровно, органически связано со всем мировоззрением Шекспира, со всем монолитным сюжетом "Бесплодных усилий любви", и каким безнадежно плоским нужно быть мещанином, чтобы вообразить, будто подобные строки могут быть написаны из холопской угодливости, ради того, чтобы польстить Елисавете или подслужиться к Саутгэмптону. Шекспир и здесь, как везде, говорит свое самое заветное. В основе этой пьесы, как и других его пьес, лежит неумирающая, общечеловеческая, широкая мысль. Он и здесь, как везде, прославляет победоносную силу великих реальностей жизни, обличает напыщенность, фальшь, аффектацию, ложное мудрование, мертвую догму, схоластику. С. М. Михоэлс проникновенно сказал, что каждый период советской эпохи по-новому читает и по-новому переводит Шекспира. И думаю: именно то, что мы, советские люди, прочитали эту пьесу в 1945 году, помогло нам вышелушить из внешней ее оболочки ее ядро, ее сущность.

И перевел я эту пьесу не так, как переводили ее другие переводчики в прежнее время, совсем иначе – согласно тем неписаным заповедям, которые продиктованы нам советским читателем.

***


...Великая идея пьесы Шекспира, ее проповедь, ее главная суть, заглушавшаяся какофонией никчемных и даже омертвелых острот, впервые выступила предо мной с полной отчетливостью. Эта проповедь опять-таки на потребу нашим сегодняшним и завтрашним людям, она жгуче злободневна, словно специально написана для театра 1945-1950 года...

К. Чуковский


Вернуться к оглавлению страницы


Яндекс цитирования